Карлсен «взломал» шахматы Фишера? Достиг величия, которого не было даже в классике!

27 апр 2025, 10:00

Остроумный Гири в своих соцсетях после 9 из 9 Карлсена в Карлсруэ не мог не поиронизировать над Магнусом, написав, что тот совершает в новой игре ту же ошибку, что в свое время обычными шахматами, слишком быстро «проходит» игру! Многих феноменальный результат норвежца шокировал – как ему вообще такое удается?

В свое время, разбирая «феномен Карлсена», многие эксперты вывели интересную формулу: нет компонентов в игре, в которых его можно было бы назвать абсолютно лучшим в мире, но если собрать всё воедино, то никому и близко не удастся держать такой же уровень. В его игре нет буквально ни одной явной слабости, которую можно было бы целенаправленно использоваться, при всем при этом он наделен просто феноменальными спортивными качествами и болезненным честолюбием, которое требуется постоянно удовлетворять. По сути, его единственная слабость, которая давала шанс соперникам – скука, которая временами приводила его к потере мотивации.

Можно сказать, что в какой-то момент Карлсен просто «перерос» современные шахматы как спорт… Они уже не приносили ему прежнего удовлетворения, он перестал получать удовольствие от игры. Ну а просто делать что-то только потому, что это у тебя хорошо получается, ему стало неинтересно… Жертвой перемены настроения сперва стали матчи на первенство мира, сжиравшие у него по полгода жизни на подготовку, а потом сами классические шахматы, вернее, длинный контроль, требующий от современного гроссмейстера чего угодно кроме, собственно, навыков игры за доской. Какое вообще можно получить удовольствие, когда половина, а порой и все 90% успеха зависят от твоей памяти и домашней подготовки, когда перед тем как сесть за доску, надо «сыграть» еще одну, а иногда и целый десяток партий – за компьютером, пытаясь впихнуть в голову тучу компьютерных анализов? И это даже не вопрос лени… Просто Магнусу надоели эти «верхушки айсбергов», которые видны в реальной игре.

Одним словом, Карлсену надоело быть жертвой общественного мнения, идти в фарватере всеобщего обожания – за без малого двадцать лет активной шахматной карьере он совершил достаточно для того, чтобы послать всех к чертям, – и поступить так, как ему заблагорассудится! Он стал делать только то, что приносит ему удовольствие… Поэтому спокойно расстался с опостылевшим титулом, избавился от классических турниров, и начал откровенно кайфовать. У него осталось не так уж и мало: рапид, блиц, интернет, командники. Плюс – его личная жизнь!

И в этот момент на горизонте неожиданно возникли шахматы Фишера.

Еще в пору своей доминации он пытался понять, что это за игра. Но тогда, лет 7-8 назад казалось, он просто хочет забрать себе еще один титул, не особенно задумываясь над тем, что это – совсем другие шахматы… Его несколько раз весьма болезненно обламывали, показывая, что просто хорошо «шипилить» здесь недостаточно – надо как-то перестроить свой мозг. И только сейчас, как Люк Скайуокер, очистив свой разум, он, кажется, сумел понять.

Что бы мы ни делали, садясь за Chess960, чертовски сложно уйти от привычных стереотипов. Нас с детства учили: развивай фигуры, захватывай центр, обезопась короля, мешай сопернику делать то же самое… Но здесь, при том, что у нас все тот же набор фигур и пешек, которые ходят по тем же правилам, принципы игры полностью меняются – фактически каждая позиция, которых 960 штук, требует формирования своих принципов и последовательностей. Здесь нередко попытка поставить детский мат не только не опровергается, а всячески приветствуется, глубокие же концепции зачастую ничего не стоят. Меняется само представление о развитии фигур – часто они стоят так, что не надо ничего трогать, ну а понятие «центр» из чисто географического переходит в поле каких-то абстракций.

Ну, а самое главное: на анализ особенностей позиции у игрока нет часов, месяцев или лет, нет привычного компа, мгновенная оценка которого становится проекцией собственной глупости. Лишь считанные минуты (в «классику», быть может, десяток-другой, не будешь же ты «засыпать» с пуском часов!), которые определяют весь дальнейший рисунок игры. При это попытка получить знакомые из обычных шахмат позиции чревата – нюансов так много, что пока ты будешь пытаться сделать позицию «нормальной», соперник сумеет использовать конкретные ее нюансы в свою пользу. Плюс – нюансы рокировки, которые часто целиком переворачивают представление об оценке!

Как замечал Аронян, большой любитель шахмат Фишера, эта игра намного более тактическая… Причем, с первых же ходов. И каждый раз – в момент смены стартовой позиции – фактически игра начинается с абсолютного нуля. А наигрыш, если и играет какую-то роль, то весьма незначительную. Все 960 позиций, да хотя бы какие-то паттерны при всем желании невозможно вбить себе в голову, приходится смотреть и разбираться в новой обстановке.

Так что же изменилось, что принципиально отличает условного Карлсена образца 2018 года, когда он лишь начал присматриваться к этой вершине, от Карлсена 2025-го, в которого точно вселился дух Фишера, и он в двух подряд крупных турнирах в классике в шахматах его имени выдал безумные 13,5 из 15? Что?! Да, собственно – всё!

Пересмотрите эти 15 партий со включенным «движком», и с удивлением обнаружите, что в двух третях партий уже к 6-7-му ходу, каким бы цветом ни играл Магнус, машина будет писать «плюс» в его пользу в районе целой пешки, а порой и больше. Причем, чем дальше исходная позиция от привычной расстановки фигур, тем большей будет эта разница. Он каким-то удивительным образом высматривал в позициях что-то, чего его соперники не замечали или замечали слишком поздно, – и бил наотмашь. Лучше всего ему удавалось определить, по какой стезе пойдет игра: будет ли это тактическая заруба, где все будет висеть на волоске, или партнеры будут долго нудно лавировать, – и исходя из этого понимания, выстраивал всю дальнейшую стратегию (или, соответственно, тактику) в партии.

Иногда решения Карлсена выглядели парадоксальными, иногда просились сами собой. Было заметно, что порой у него не было понимания, он аккуратно прощупывал реакцию партнера, – и действовал уже, исходя из нее…

У него был точно «чит-код», который взламывал каждую конкретную позицию и явно повышал эффективность игры в начальной стадии… А уж когда позиция принимала более-менее привычные очертания или переходила в игровой эндшпиль, тут включался обычный Карлсен, – и партия заканчивалась уже хорошо известным всем образом.

Такая сверх-прозорливость даже заставило Халифмана задать неосторожный вопрос: «Кто знает, а существует ли какой-то технический механизм гарантии реальной рандомности стартовых позиций в подобном турнире? Или всё упирается лишь в джентльменское слово организатора?!» Экс-чемпион мира оговарился, что он не делает никаких глубокомысленных намеков, не ищет теорий заговора, но все-таки, все-таки! Слишком уж большая разница.

В знании или в понимании – большой вопрос… «Подыгрывать» Карлсену точно не нужно! Можно со стопроцентной уверенностью сказать, что знай он о какой-то подставе со стороны организаторов в его пользу, то ему могло стать попросту неинтересно. Каждый раз доказывать то, что он – сильнейший Магнусу надо… только самому себе.

После победы в Париже, а особенно после 9 из 9 в Карлсруэ ощущение от величия норвежца перешло на какой-то новый уровень… Это не просто превосходство, это – тотальная доминация, он не имел такого превосходства в свои лучшие годы в обычных шахматах, где отрывался в рейтинге на 80 с лишним очков от второго номера. В Германии, если считать по обычным меркам, исходя из Эло в классические шахматы, перформанс норвежца составил… 3191 очко. Это выше, чем результат Фишера в чемпионате США 1963/64, где Бобби выиграл все 11 партий турнира.

Сам Магнус воспринимал это как чудо, и отметил, что случилось что-то невероятное. «Это – один из моих лучших результатов в жизни! Именно к таким достижениям я в настоящий момент и стремлюсь! Помню, когда в Варшаве в прошлом году, пытаясь догнать Вей И, выиграл десять подряд партий в блице, то у меня было особенное чувство… Однако сегодняшний результат – нечто совершенно иное! Ведь я вряд ли когда-нибудь смогу повторить его».

Глядя на это форменное безумие, так и хочется добавить бондовское: «Никогда не говори никогда!»

Текст: Евгений Атаров
Фото: Стив Бонхейдж