И жили они долго и счастливо… Любовь и брак в жизни шахматных королей. Часть 2

18 янв 2025, 20:00

Еще раз желая счастья и любви Карлсену, мы продолжаем исследование о семейной жизни шахматных королей. Вторая часть почти полностью посвящена советским чемпионам, на четверть века целиком захватившим поляну. Специфическая страна, необычные люди, одержимые результатом, яркие герои и, разумеется, их спутницы…

6. Михаил БОТВИННИК

Патриарх советских шахмат считал себя обязанным держать марку, быть лучшим и примером для всех вокруг… В личной жизни – в том числе. Ботвинник поражал современников своей железной волей и целеустремленностью, у него все должно было быть запланировано, расписано, учтено, ни одна мелочь не должна была помешать цели, а поезд жизни прибывать на станции строго по расписанию… В его, надо сказать довольно откровенных, мемуарах не встретишь романтических откровений, кажется ни одна поклонница, – а он находился в центре общественного внимания примерно с 16 лет, при том, что шахматы в СССР в 1930-х не сильно уступали в популярности футболу – не тронула его сердца, не сумела отвлечь от шахматной доски. Только достигнув по-настоящему больших высот, в ранге двукратного чемпиона страны, единственного советского участника престижных международных турниров, комсомолец Ботвинник решил, что в 23 года, можно уже задуматься не только о благе страны, но и о личном.

С его будущей женой, балериной Кировского театра Гаянэ Анановой, его познакомил старший товарищи Рюмин, в ту пору водивший знакомства со многими балеринами главной ленинградской фабрике невест. Так Михаил одним выстрелом убил двух зайцев: не только обрел спутницу жизни, но и завел знакомства с высшим светом партийной номенклатуры города, добрая половина которой также была жената на подругах Гаянэ по труппе… Они оформили свои отношения в 1935 году, сразу же после триумфа Ботвинника во 2-м Московском международном турнире. На следующий год знаменитая пара удостоилась особой чести и доверия для сталинского СССР – им было позволено вместе выехать в Ноттингем на крупнейший турнир года (обычно кто-то из супругов, как бы чего не вышло, должен был оставаться дома, заложником). Михаил Моисеевич ответил на такое доверие новой блестящей победой!

При всей авторитарности и жесткости советского чемпиона, который был безжалостен к своим соперникам как за шахматной доской, так и за ее пределами, в семейной жизни Ботвинник был настоящей душкой. Любящим мужем, заботливым отцом (их единственная дочь, Ольга, родилась в эвакуации в 1942-м), настоящим главой семейства. О его высоких моральных качествах говорило хотя бы то, что он ничего не изменил в своей жизни, когда выяснилось, что у его жены – серьезное душевное заболевание, и ему надо будет заботиться о ней до конца ее дней… Ни до, ни после того о похождениях М.М. ничего доподлинно неизвестно, хотя весельчак Спасский с удовольствием отмечал как однажды Ботвинник, восхищенный его способностью заводить новые знакомства, заперся с ним в комнате, – и строго потребовал от него «инструкций» на тему, как лучше всего знакомиться с молоденькими девушками?

7. Василий СМЫСЛОВ

В жизни Смысла было только три страсти – шахматы, пение и… Надежда Андревна. Он всю жизнь был бесконечно предан своей жене, с которой встретился в ранге еще вице-чемпиона мира, вместе с ней завоевал титул, а через год стал самым молодым экс-чемпионом (вскоре его «рекорд» побил Таль). Их связь была настолько крепкой, что шахматный литератор Сосонко, много лет друживший в В.В., в эссе о 7-м чемпионе мира сравнил «его Наденьку» с рукой. Представить их друг без друга было просто невозможно. Они прожили в счастливом браке 58 лет.

Что связало столь крепкими узами двух столь различных людей – вопрос, на которой не ответил бы и сам Смыслов. Он видел в жене надёжу и опору, так необходимый «надежный тыл», к которому привык, и который исчез, когда он потерял отца. Мадам Смыслова, ставшая героиней околошахматного фольклора, уверенно давала своему мужу не только жизненные, но и чисто игровые советы, бравируя парадоксальными формулировками, вроде любимой: «Я в шахматы не играю, но позицию понимаю!» При этом она тонко чувствовала психологию не только В.В., но и многих его соперников, довольно точно раздавая всем сестрам по серьгам – от того и смотрела на всех свысока.

Не удивительно, что у людей, настолько поглощенных друг другом, не было детей (только сын Надежды от первого брака, который, к тому же, погиб в 21 год, вскоре после их женитьбы). Ни о каких романах или «связях, порочащих его» тут не могло быть и речи, хотя злые языки в 50-60-е годы и намекали на подозрительную страсть Смыслова к продолжительным поездкам в Гавану, на мемориалы Капабланки, где он пребывал в гордом одиночестве…

8. Михаил ТАЛЬ

Не случись в его жизни шахмат, Таль наверняка стал бы каталой, художником, музыкантом или артистом. Энергия из этого человека просто била ключом, толкала на самые невероятные поступки. И, конечно, его любили девушки! Любили – даже не то слово. Обожали, боготворили, сходили по нему с ума и готовы были драться за него…

Михаил был истинным королем заграничной, жившей по своим, совсем не советским законам, Риги. Перед сыном известного врача и популярной актрисы открывались все двери, он с ранних лет был вхож в круг богемы и никогда его по-настоящему не покидал… Веселый, остроумный, начитанный, обладавший феноменальной памятью, он был центром любой компании, время от времени сбегая от этого мира, – и полностью. растворяясь в шахматах. Трудно сказать, что было для него настоящей жизнью, а что – только передышкой, паузой перед новым прыжком.

Его фантастический шахматный подъем, когда Михаил за три года из обычного мастера с довольно сомнительной манерой игры превратился сначала в двукратного чемпиона СССР, а затем в претендента на шахматный престол, совпал с романом с актрисой рижского театра Салли Ландау. В 1957-м он влюбился в эту «рыжую бестию», через год они поженились, а через два, когда Таль отнял титул чемпиона мира у Ботвинника, у них родился сын – Гера. К сожалению, как не очень сложилось с чемпионством (рижанин пробыл им меньше года), так и с семейной жизнью. Не прошло и года, как этот союз фактически распался – Михаил активно пополнял свой «донжуанский список», ну а Салли старалась от него не отставать. Формально развелись они только в 1970-м, да и то ради того, чтобы у Таля была возможность жениться второй раз… Спустя много лет (при поддержке писателя Арканова) Ландау выпустила роман: «Элегия Михаила Таля», в котором, на свой манер, изложила историю их необыкновенной любви.

Второй избранницей Таля стала милая, никому неизвестная грузинская актриса. В ту пору он находился в тяжелом творческом кризисе, и друзья откровенно свели их вместе. Но музой экс-чемпиона мира та пробыла недолго. Едва молодожены вышли из-под венца, как невесту – то есть уже жену! – украли. Выяснилось, что у девушки был бурный роман с неким борцом, что она выскочила за Таля исключительно ему в отместку, и… как только осознала, любовь вспыхнула с новой силой, – после чего ее и след простыл. Такого Михаил восьмой точно никак не ожидал.

Не удивительно, что в тот же год он «с горя» женился уже в третий раз. Теперь без всякой помпы. Его избранницей стала обычная машинистка Геля Петухова. Девушка звезд с неба не хватала, но была бесконечно предана Талю, и через несколько лет подарила ему дочь – Жанну. В отличие от всех предыдущих женщин, она ничего не требовала от звездного супруга, со всем соглашалась, – и навсегда стала для него надежным тылом. Что скрывать, при всей гениальности, Таль совершенно не умел обустраиваться в жизни, и с третьей (официальной) попытки обрел… если не личное счастье, то, по крайней мере, спокойствие. Геля была с ним до самого конца: в счастье и в горе.

9. Тигран ПЕТРОСЯН

У Петросяна было по-настоящему тяжелое детство: он рано потерял родителей и его воспитывала старшая сестра, долго скитался по Закавказью, а в начале 1950-х приложил много сил, чтобы осесть в Москве. Шахматы стали для него настоящим социальным лифтом, выведшим его с самых низов, сделавшие известным. Удивительно скромный, мягкий, он не любил «лезть вне очереди», но когда чувствовал свою силу и возможности, – не отпускал удачу. Она явилась к нему в лице Роны Авинезер… Умная и расчетливая девушка быстро поняла, что в СССР нет лучшей доли, чем стать женой сильного гроссмейстера, и устроила настоящий «челендж» между Петросяном и его ближайшим другом-соперником (как выяснилось, не только за шахматной доской) Геллером за право предложить свою руку и сердце. Тигран, опередив Ефима как в чемпионатах СССР, так и в двух турнирах претендентов, – победил!

Супруги скрепили свои отношения в середине 1950-х, и через несколько лет помимо Михаила (ее сына от первого брака) их стало четверо – появился на свет Вартан. Все прекрасно понимали, кто являлся генералом в этой семье, и то, что если бы не железная воля Роны Яковлевны, то никакого чемпиона мира Петросяна, наверное, не было бы. Тигран был бесконечно благодарен ей за это, и готов был простить буквально что угодно. Он искренне считал, что в стратегических вопросах и в искусстве интриги его жене равных нет. Та же за мужа, за благосостояние их семьи была готова «порвать» любого… И в шахматном мире, особенно в замшелом СССР 1960-70-х годов, ее боялись не меньше, если не больше, чем Ботвинника, которого, к слову, Петросян и сковырнул с шахматного престола.

10. Борис СПАССКИЙ

Последний из шахматных королей золотой советской эпохи был необычным человеком: открытым и одновременно мнительным, обаятельным и в меру холодным, где-то панибратским и тут же манерным. Настоящий артист. Такой не мог не нравится девушкам, – и его история отношений едва ли не более пестрая, чем у Алехина и Таля.

Официально у Спасского было три (с учетом последних 20 лет – четыре) жены. Отношения с каждой знаменовали определенный этап его жизни, а также – город. Пора беспечной и безответственной молодости, когда Борис никак не мог взяться за ум и реализовать свой огромный талант, была связана с Ленинградом и Надеждой Латынцевой, с которой он оказался под венцом в 1959 году. Он был женат на ней всего два года, но успел родить дочь Татьяну, но через год по настоянию своего тренера Бондаревского, сбежал в Москву. Там он дважды прошел длинный путь по претендентской лестнице, – и в начале второго восхождения связал себя узами брака с Ларисой Соловьёвой. У них в 1967-м родился сын Василий, который получил двойную фамилию: Соловьёв-Спасский (каким бы крутым ни был в ту пору Борис, его вторая жена была известным музыкальным критиком и членом союза писателей).

Пока Спасский был чемпионом мира, пара купалась в роскоши, к ней было приковано внимание всей страны, но… как только Фишер отнял корону у ССР, начались проблемы, в том числе, в семье экс-чемпиона. После Рейкьявика Борис вообще стал чуть ли не изгоем в своей стране и стал думать, как снова сменить локацию. И тут счастливый случай свел его с Мариной Щербачёвой, которая работала переводчицей во французском посольстве. Мало того, что они сразу понравились друг другу, так девушка еще и оказалась внучкой старого царского генерала, а это не могло не произвести впечатление на монархиста Спасского. Дело быстро дошло до свадьбы, но была одна беда – после того как Корчной бежал на Запад, у Бориса не было никакой возможности выехать к жене в Париж.

Помог случай. Как-то в Москву приехал французский президент д’Эстен, который дал в посольстве прием в честь Брежнева. И Марина, понимая, что другого шанса спасти ситуацию может не представиться, пробилась на прием, подошла к Жискару, напрямую спросив у него: «Как вы относитесь к любви?» Тот расплылся: «Мадам, нет ничего лучше любви!» – «Ну, так почему же тогда нам со Спасским не дают жить вместе?» Ошарашенный президент тут же задал тот же вопрос Леониду Ильичу, и тот, дабы избежать скандала, распорядился Бориса отпустить.

Увы, красивая история счастливых влюбленных (у них в браке родился сын Борис-Александр-Жорж) закончилась в 2010 году, когда Спасскому, пережившему инсульт, пришлось чуть ли не бежать из своего дома под Парижем. Его в Москву, преодолевая политические и юридические препоны, на свой страх и риск, вывезла Валентина Кузнецова… Неизвестно, связали ли они свои отношения, но… последние 15 лет она – его настоящий ангел-хранитель!

Продолжение следует…

Текст: Евгений Атаров
Фото: из книги "Элегия Михаила Таля"